260

Город, Дно, 4 сентября, 5:55pm

…колокольный звон… гулко, гулко бьют колокола сквозь воду озера, на дне которого лежит Штрих. Внизу темно, но откуда-то сверху через мутную зелёную воду пробивается свет… монотонно колышатся водросли, проплывающая мимо трёхглазая рыба удивлённо косится на фельдфебеля… чья-то рука выдёргивает его наружу.
– Живой? – хриплый голос принадлежит кому-то знакомому… но кому?.. – Живой, blyad?! – когда интерполовец встряхнул его, Штрих наконец-то пришёл в себя. – Лягушатники аварийно приземлились в конце улицы, боятся высунуться. – как бы в пояснение своих слов, Джонс вытер кровь с лица и пару раз пальнул из своей «Пираньи» через перевёрнутую машину, раздалась французская ругань.
– Аварийно? – фельдфебеля слегка мутило, но это было ещё неплохо.
– Yep, девчонка пальнула в них из РЗРК, когда наша машина, – штурбаншеф заметно погрустнел. – Перевернулась.
– Охуеть. – Штрих попытался восстановить в голове последние события.

***

«Биззарини» подпрыгивает от взрыва и, завалившись на правый борт, влетает крышей в угол дома. Фельдфебель случайно нажимает на гашетку и все четыре «хлопушки» устремляются в сторону флаера – тот резко виляет в сторону и от него отделяется нелепо машущая конечностями человеческая фигурка. Где-то наверху обвисший в ремнях янки; ослабшие пальцы Штриха царапают по замкам… дым прорезает стрела ослепительно реактивного пламени, закончившая свой путь в бронированном днище флаера – однако, какую бы броню на него не навесили, лягушатник повёл надсадно воющую и трясущуюся машину на посадку.

***

Штрих проверил «хеклер» – «трещотка» была в норме.
– Эй, либертэ! – полицейский шмыгнул разбитым носом. – Сдавайся!
– Allez dans cul!¹
В ответ Штрих дал короткую очередь.
– Не понимает. – пожал плечами он.
– Попробуем ещё раз. – Джонс перезарядил пистолет. – Ohé! Nous deux!²
– Pohúj!
– Вот с-сука… – пробормотал Штрих. – Слушай, ты держи его, а я зайду с фланга.
– OK. – коммодор облокотился на борт машины и взял пистолет двумя руками. – Hey, u, mazafaka, do u hear me?³ – видимо, познания янки во французском были крайне ограничены.
– Piss of! What do you want?⁴

«Вот и нашли точки соприкосновения». – Штрих одним прыжком проскочил окно и, пробежав через комнату, застыл у окна напротив. Из окна открывался шикарный вид на то, что осталось от дохлого евросоло – скорее всего, даже резчики не нашли бы, чем поживиться, – разбитый флаер и… вашу мать, лежащий на боку рокетроллер. Намётанный взгляд фельдфебеля городской полиции сразу же выцепил вихрастую девчонку, неподвижно лежащую среди мусорных куч, и этот же взгляд подсказал Штриху, что та жива. Роллер, по ходу, отбросило отдачей.
– Disarm, u, pidor! U r surrendered!⁵ – надрывался Джонс. – We’ll let u go!⁶
– Suk my dick!⁷ – выстрел, похоже, из ружья – следом за ним дважды громыхнула «Пиранья».
«Ёбаный насрать, про бабу забыли!» – Штрих вспомнил о раненой Мисти, зафиксированной на заднем сиденьи. «Ладно, хуй, выживет – так выживет, а нет – так не свезло». Оглядывая до невозможности живописный натюрморт, фельдфебель наконец-то понял, где засел евросоло – в кабине флаера, откуда он матерится и стреляет поверх бронированной двери. «Из моих перделок юроню не возьмёшь, гранат нет…». Полицейский облизнул пересохшие губы и – слава всем Богам, в окнах первого этажа не было стёкол!, – перекатившись через подоконник, распластался на горячем асфальте.
– What r u hoping ’bout? U r trickered by your boss; our reinforcement ‘ll b shortly!⁸
Штрих опять видел всё словно в замедленном воспроизведении – как будто он смотрел кино и не его тело рванулось в немыслимом прыжке из положения лёжа навстречу приподнимающемуся евросоло. Лезвие катаны с еле уловимым уху шипеньем покинуло магнитное поле ножен и буквально выстрелило сине-белой молнией ионированной стали; фельдфебель перекатился через голову и в тот же миг принял стойку – тело само решило, что пулю лучше принимать лицом.

Евросоло стоял, свесившись через дверь, молча уставившись на обрубки. Кровь толчками лилась на лежащие внизу руки, всё ещё сжимавшие ружьё. Глаза француза округлялись и выпучивались, и соло, наконец поняв, что произошло, тонко закричал.
– Добивай. – лезвие «Шинсенгуми» блестело первозданной чистотой только что родившегося мира, но Штрих привычным движением стряхнул несуществуюшие капли и только затем отправил меч в уютную тьму ножен и побрёл к девчонке.
Коротко гавкнул пистолет.
– Вставай.
– Н-не… не убивайте меня… – прошептала девчонка, медленно вставая.
– Чип. – фельдфебель протянул вперёд руку.
– Я не знала… А что нам было делать?.. – на кевларовой перчатке уютно устроился чип-кейс из прозрачного сталепластика.
Пальцы сжались, скрыв хрупкую электронику. Штрих развернулся, встретив взглядом проницательный взгляд интерполовца.
– Твоя мать в машине. – не оборачиваясь, полицейский зашагал прочь.
Просить подвезти в этом районе было бы достаточно бессмысленно, но застопить машину можно было и без «Фанты», имея столько стволов на квадратный метр.
– Sehr gut. – Мария с насмешливым прищуром стояла, расставив ноги; наставленная на Джонса и Штриха XM-32 была достаточно весомым аргументом в пользу того, что задушевных бесед на сегодня не придвидится. – Чип.
– …и Дейл, бля. – хмуро пошутил Штрих.
– Ты совершаешь большую ошибку. – штурбаншеф известным техасским жестом «прицелился» в евросоло пальцем. – Очень большую.
– Das ist ganz möglich.⁹ – её взгляд лениво скользнул по руке Джонса. – Давай сюда чип.
– Yeah… – почти грустно произнёс янки и из его пальца вырвался огонь и дым.
С выражением безграничного удивления и дыркой точно между глаз Мария рухнула, как заминированный фонарный столб.
– Штрих… Знаешь, как больно, когда у тебя взрывается палец?
– Нет, не знаю.
– О-ху-и-те-ль-но больно. – янки оглядел лохмотья, свисающие с фаланги пальца. – Хорошо, что я поставил субдермальный пистолет, стыков не было.

270

Город, Верхний уровень, 4 сентября, 9:15pm

В конференц-зале было тихо и почти пустынно, если не считать троих сидящих на усыпанными подушками диванах турков. Один из них нервничал, что было заметно по резким взглядам, бросаемым на остальных – впрочем, на его месте европеец давно бы уже принимал успокоительные.
– Тунжер, – заговорил один из турков, изящным жестом ставя на лакированое дерево стола фарфоровую чашечку с кофе, – Вы передали нам «Мотылёк». Разработка перспективная и интересная, мы очень ценим ваш труд на благо «Гюнайдын Inc». Но где гарантии, что автор не напишет такую же программу нашим противникам?
– И где гарантии, что он не выдаст вас? – поддержал его второй турок – пожилой и, в отличие от остальных, одетый в традиционный турецкий халат.
– Уважаемые беи, в данный момент я работаю над этой проблемой. Уверяю вас, не пройдёт и недели, как вы увидите голову автора «Мотылька».
– Это будет хорошей новостью, – пожилой отхлебнул ещё чаю, – Иначе нам всем будет очень обидно потерять вас, Тунжер.
– Берке-бей, я оправдаю ваше доверие. – Тунжер склонился в знак уважения.
Когда он выпрямился, то в зале было уже пусто.
– Найдите этого бегуна. – прошипел он в миниатюрный микрофон, вшитый в кожу ладони. – И возьмите с собой криоконтейнер для головы. Всё. – секундное раздумье. – ATCC.– моментальный набор другого номера с помощью команд процессора размером со спичечную головку. – Соедините с директором Северо-Западного филиала. Да, срочно. Срочно, я сказал!
– Я вас внимательно слушаю. – ответил Тунжеру вежливый голос; на экране телефона вместо видеоизображения появилась лишь аватарка.

***

Пустоши, 4 сентября, 9:00pm

Тишину полуразрушенной церквушки никто не нарушал уже давно и населяющие её по праву сильных пара воронов и семья аардволков привыкли считать себя безраздельными хозяевами места. До сегодняшнего вечера. Хищники забились – кто в нору, кто под самые стропила, безмолвно наблюдая за дюжиной фигур в просторных чёрных балахонах.
– Помолимся, братие. – произнёс один из них и остальные склонились, бормоча что-то на давно забытом во всём мире языке.
– Итак, наши задачи на ближайшее время. Поддержка нашего брата Илии в борьбе с богомерзкими упырями, борьба с ересью в масс-медиа. – заговорил другой. – Что можете сказать по этим вопросам?
– Брат Илия получил тридцать литров святой воды для обращения неофитов, БТР и тридцать единиц автоматичекого оружия.
– Масс-медиа?
– Мы начали чистку с НТТВ. Всем ересиархам отправлены послания с надеждой на их обращение к пути узкому и тернистому.
– Реакция?
– От отсутствия оной до усиления охраны у некоторых козлищ.
– Рекомендую начать очищение с дщерей Евы – возможно, когда не станет этих отвратительных сосудов греха, остальные отвернутся от пути, ведущего к погибели.

-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-