Igni et Ferro
Компьютерная ролевая игра (RPG) в Европе раннего Средневековья.
Компьютерная ролевая игра (RPG) в Европе раннего Средневековья.
Мар 8th

Выложил первую часть (главы 00…270 – сиречь, 1-40) одним файлом, чтобы было удобнее читать. По сравнению с выложенными в ЖЖ отдельными главами текст претерпел значительные изменения.
Скачать можно (PDF, 600Кб, без графики).
Очень хотелось бы видеть отзывы прочитавших.
Для незнакомых с произведением – от товарища Миротворца (), оборотня в погонах и гестаповца:
Далее »
Мар 8th
Город, Дно, 4 сентября, 5:55pm
…колокольный звон… гулко, гулко бьют колокола сквозь воду озера, на дне которого лежит Штрих. Внизу темно, но откуда-то сверху через мутную зелёную воду пробивается свет… монотонно колышатся водросли, проплывающая мимо трёхглазая рыба удивлённо косится на фельдфебеля… чья-то рука выдёргивает его наружу.
– Живой? – хриплый голос принадлежит кому-то знакомому… но кому?.. – Живой, blyad?! – когда интерполовец встряхнул его, Штрих наконец-то пришёл в себя. – Лягушатники аварийно приземлились в конце улицы, боятся высунуться. – как бы в пояснение своих слов, Джонс вытер кровь с лица и пару раз пальнул из своей «Пираньи» через перевёрнутую машину, раздалась французская ругань.
– Аварийно? – фельдфебеля слегка мутило, но это было ещё неплохо.
– Yep, девчонка пальнула в них из РЗРК, когда наша машина, – штурбаншеф заметно погрустнел. – Перевернулась.
– Охуеть. – Штрих попытался восстановить в голове последние события.
Далее »
Мар 8th
Вообще, самая жесточайшая жесть – это то, что на Лурке называется , сиречь, женщины, напрочь зацикленные на факте размножения и/или результате оного.
На днях я наблюдал сие явление у нас в гостях. Боже ж мой.
Это постоянное мы то, мы сё («мы пописали», «мы ещё хуй-знает-что» – у меня мозг начал сходить с ума).
«А почему вы одни гуляете? Есть группы молодых родителей вконтакте, которые гуляют вместе». Нет уж, спасибо, всю эту херню о том, кто как посрал/пожрал слушать каждый день не вынес бы и Прометей.
«Как я хочу второго! В этом году!». Это с учётом того, что у них нет практически никакого обеспечения для первого-то (квартира, зарплата и пр.). Вопрос: ЗАЧЕМ?!
Беготня за ребёнком с ложкой.
Интересы ограничены только ребёнком.
Годовалому ребёнку каждое утро ставят «Лунтика» (ЯТМ, показ детям этого говна и/или «Смешариков» – диагноз). Бррррр.
Ещё многомегабайтовужаса.
Этот феномен ещё можно было бы объяснить невероятной силы «материнской любовью» (которая, на самом деле – просто первобытный инстинкт, не более того), если бы не курение/питие в период всего срока беременности (результат, как говорится, и налицо, и на лице).
Так что, судя по всему, данный феномен лечится только дарением огромного количества котиков (обратите внимание: все «старые девы» сожительствуют именно со многими котэ) – ведь овуляшкам нужны просто живые куклы, не более.
Я уж молчу, что дальше начинаются телеги типа «я всю жизнь тебе отдала», проживание за ребёнка своей жизни и прочая гниль.
Я был в шоке, если честно.
ПС. авторитетно заявляет, что это она – ненормальная, что не носится с ребёнком, как с писаной Торой.
Мар 4th
Пустоши, 4 сентября, 11:30pm
Голод. Кровь. Смесь запаха крови и адреналина. Пахнет смертью. Запахи добычи. Позвать сородичей. Взять добычу в кольцо. На всех не хватит, но самые сильные наедятся до отвала. Я – в первую очередь.
***
Мы побежали в направлении, которое указала нам «ведьма» – одинокая вышка ЛЭП. Кусты били по лицу; я опустил голову вниз – так кровь не лилась в глаза, и я видел хотя бы кроссовки бегущей посередине Лейлы. Откуда-то слева раздалось злобное ворчание. Справа тоже. Теперь зарычали и сзади.
– Аааааааа! – я дал короткую очередь по кустам в одну сторону, потом – в другую; потом – длинные в обе стороны.
Спереди раздался крик Киры. Что-то схватило меня за лодыжку, и я упал – явно в последний раз, – бросил автомат и инстинктивно обхватил голову руками. Наступила почти что звенящая тишина.
– Кажется, Бог есть. – прохрипел я, когда понял, что, несмотря на горячее дыхание на затылке, меня не едят. – Какой-то из них точно есть.
Ещё через несколько секунд я осмелился медленно-медленно убрать руки и поднять голову. Сквозь мутную пелену, застилавшую всё на свете, было видно плохо, да и глаза щипало, но я разглядел стоявшего передо мной мутанта в «косухе» и джинсах. Чёрт побери, это был самый огромный мутант, которого я когда-либо видел. Я бы достал ему в лучшем случае до груди, а уж по ширине он превосходил меня раза в два. Но не это было самым удивительным: прижавшись к косухе упыря, стояла счастливая Лейла. Вздохнув, я опустил голову на прохладную землю.
Упыри, особенно не церемонясь, подхватили меня за руки и за ноги – я особенно не препятствовал – и куда-то понесли. Мимо меня проплыла ошеломлённое лицо Лейлы, расширенные глаза Киры… потом, кажется, меня потащили вниз, в канализацию, и я прижимался к измазанной кровью груди мутанта… Раскачивающийся потолок исчез сразу же, как упыри закрыли массивный люк и задвинули засов – они не нуждались в солнечном свете, опираясь исключительно на нюх и органы восприятия инфракрасных волн. Темнота и тишина, нарушаемая только шумом в ушах да плеском воды. Потом – свет, но не мертвенный свет ртутных ламп, а какой-то живой, желтовато-белый. Приглядевшись, я заметил, что он исходит от каких-то грибов, во множестве усеивающих стены и потолок. Меня внесли в достаточно чистую комнату, облицованную белым кафелем – здесь грибов было поменьше, но они так же выглядывали из щелей между плитками – и положили на металлический стол.
– Рейзор. – констатировал звучный, сильный голос у меня за головой; таким бы голосом только объявления читать по радио.
– Где Кира? – голова была словно вертолёт с повреждённым винтом, а рот наполнен сочащейся из-под зубов кровью.
– Та девушка… – задумчиво протянул человек. – Она в безопасности. Думай о себе. – говоривший обошёл стол, чтобы я его видел. – Моё имя – Лют. Ты ведь меня искал?
Высокие ботинки, мешковатые штаны расцветки «эдельвейс» да светло-серая майка с синей бейсболкой – так выглядел человек (точно ли человек?), который, по словам Жан-Поля Крикса, мне поможет. Впрочем, его внешность была не более экзотична, чем его облик.
– Я знаю, кто тебе открыл моё имя, и я доверяю этому человеку. Но я не доверяю тебе. Ты – дерьмо. Мусор. Мешок городских отбросов. – выражение лица Люта ничуть не изменилось, когда он это говорил. – Хочешь узнать, чем «кровожадные упыри-каннибалы» отличаются от таких, как ты? Они – естественны. Они – дети той экосистемы, что родила их, и они остались такими же, как при рождении. Они идеально вписываются в экосистему без посторонней помощи. Ты же пытаешься компенсировать свою несостоятельность электроникой и наркотиками. Вы все ведёте жизнь паразитов, глистов.
Я повернулся и сплюнул на пол.
– Мне срать на твоё мнение. Жан-Поль сказал, что ты можешь помочь – цена…
– Цена будет велика, но соразмерна. Жаль, что ты не дослушал меня, но всему своё время. Итак, дружок, у тебя лучевая болезнь. – Лют пододвинул ногой стул и сел рядом, с интересом глядя мне в лицо. – Что-нибудь принимал?
– «Нетадон». – мне было противно, что меня рассматривают, как Павлов – собаку, но выбора у меня не было.
– Отлично, только благодаря этому ты ещё жив. – в его руках словно из ниоткуда появился портативный кровеанализатор, который он сразу же приложил к подушечке пальца. – Как я и думал, уровень лейкоцитов крайне низок. Впрочем, по тебе это и так видно. – Лют медленно, но верно начинал выводить меня из себя.
Когда он отвернулся, чтобы достать что-то из шкафа, я вытащил из кобуры пистолет и взвёл курок.
– Если ты, блядь, местный юморист, то ты не там хохмишь. – прошипел я.
– Мне импонирует твоё мужество. – не меняя тона и мимики ответил Лют, подходя ко мне с какими-то трубками. – Будь добр, опусти руку, мне нужны твои вены, а так неудобно. Спасибо. Придётся делать полный гемодиализ, – с интересом продолжал он, вводя в меня иглы, – Должно помочь. И ещё «Феррумлек» до кучи. Понимаешь, – он оторвался от размышлений, – У упырей солидная устойчивость ко всем трём видам излучения, как и у Киры. Потрясающе. Ещё ни разу ко мне не попадал облучённый второй степени.
– Что с Кирой? Всё нормально? – от вида всех этих трубок, уходящих в меня, меня замутило.
– Она идеальна. Ни миллиграмма электроники, но такое!.. такая!.. – впервые у врача не нашлось слов.
– Она биоконструкт; хреновый ты специалист.
– Я знаю, что биоконструкт. – Лют не обиделся, подсоединяя через отверстия в столе какие-то датчики к моей спине. – Модель «Рысь-IV». Я занимался разработкой биолезвий. Прекрасная работа – эти «Рыси», я просто влюблён в них. Эй, ты в сознании? – я как раз собирался вырубиться, но утвердительно кивнул. – Лучше, если ты будешь в сознании ещё хотя бы пару часов.
– Хорошо.
– Понимаешь, так я лучше прослежу за динамикой…
«Хер тебе» – мстительно подумал я и всё-таки вырубился. Следи теперь, блядь, за своей динамикой.
***
Кира молча ходила взад-вперёд по коридору перед операционной. Чувство вины жгло её – ведь она первая должна была почувствовать радиоактивное пятно, для неё они – как яркая краска на белой стене. Но её низкая чувствительность к гамма-излучению сыграла злую шутку. Расслабилась. Не заметила. Какой из неё разведчик-сиу, если она не смогла перенастроиться, если даже не вспомнила о том, что у людей другое восприятие радиации? Кира закусила губу и сжала кулаки.
– Интересный случай. – задумчиво произнёс вышедший из дверей Лют. – Будет жить! – спешно пояснил он, когда сиу развернулась к нему. – У него лучевая болезнь II степени, поражён частично спинной мозг и, если тебе интересно, мост на эту дрянь, нейропроцессор. Само собой – анемия и начинающаяся цинга, – говоря это, врач не переставал неприкрыто разглядывать Киру.
– Я тоже интересный случай? – холодно поинтересовалась девушка.
– Да. – беззастенчиво ответил Лют, но убрал восхищённый взгляд с кириной груди. – Очень любопытный с точки зрения биоконструировани… – он не закончил фразу, так как очень сложно говорить с бритвенной остроты лезвиями, прижатыми к горлу с обеих сторон.
Я имею ввиду «опасные бритвы», конечно, а не современные «Gilette», с четырьмя лазерно заточенными керамическими лезвиями, и уж тем более не депиляционные бактерии.
– Слушай меня внимательно, бионик. Я – биорг, но мне не нравится, когда меня в это тыкают носом. Понял? – Лют не мог кивнуть, но очень выразительно заморгал. – А ещё я очень опасный биорг, которому наплевать на то, кто ты и почему упыри тебя уважают. – Лют заморгал как коньюктивитный кролик, всем своим видом показывая, что он раскаивается, очень сожалеет, ни в коем случае не имел в виду ничего оскорбительного и вообще готов извиняться. – Отлично. – резюмировала сиу, втягивая лезвия.
Лют нервно потёр шею.
– Извини. Я врач и действительно был одним из ведущих биоников «Газпрома», пока меня не выгнали. – по играющим желвакам было видно, что это его больная тема. – Я разрабатывал биооружие – было бы смешно, если бы меня убили моим же проектом. – он самодовольно указал на кирины руки.
– Замяли. – сиу села на низкий диванчик и устало откинулась на спинку. – С Рейзором точно всё будет хорошо? Если нужно, у меня есть контур наноботов, можно взять пункцию.
– Не понимаю, почему… Да, я гарантирую: через пару-тройку дней он встанет на ноги. Твои боты не нужны – я использую новейшие разработки «Газпрома» и кое-что, что я заимствовал от Homo Hemofilius.
– Упырей. – уточнила Кира.
– Не люблю это слово, оно не во многом отражает их суть. Понимаешь, они не те упыри, которых ты видела в старых фильмах Ромеро – они мыслят, говорят, любят, страдают. Да, есть взбесившиеся психи, подобные тому, что на вас напал, но разве среди людей таких нет? Это бешеные упыри нападают на людей, не мы. – Лют с таким жаром защищал упырей, что стало понятно: тут не простая взаимовыгода или профессиональный интерес. – Это такие же люди, только высшие. Они действительно высшая раса – если человеку, чтобы выжить, нужен город, нужен тёплый сортир, электричество, отопление и ещё чёрт знает что, то упырям это не нужно. Время людей безвозвратно прошло, Кира. Я ведь и сам не так давно инициализировал мутагенную процедуру, чтобы стать таким же, как они, а не как ошибка природы, гордо именующая себя Homo Sapiens.
– Я ведь тоже человек, Лют.
– Нет. – врач бесстрашно посмотрел в глаза Кире. – Ты – биологическая конструкция, ты похожа на человека так же, как и гемофилы.
Будто зная, что пора уже прервать этот неприятный для обеих сторон разговор, в коридор ворвалась Лейла, прижимая к груди таращащего в непонимании глаза кота. Вы ведь в курсе, что проще увидеть Христа или Будду вживую, так как коты не являются даже в наркотических снах?
– Лейла!.. – поражённая Кира привстала. – Он ведь живой!
– Да, мне его Гарик подарил! – следом за девочкой, пригнувшись, вошёл тот самый огромный упырь и, смущённо застыл у стены.
Кот утробно замурчал под детской рукой и наконец-то успокоился. Его появление граничило со сверхъестественным потому, что коты покинули людей, как и Бог. Расплодившиеся без меры стаи собак стали бичом мегаполисов ещё в начале XXI века, а уж после войны их поголовье достигло и вовсе чудовищных размеров. Вскоре коты ушли – не по одиночке, а все вместе, как будто ими руководил некий надразум – постовые на выездах из города говорили, что заросли по бокам от дороги светились от тысяч кошачьих глаз. Коты ушли, а людям остались только стаи постепенно дичающих людоедов да миллионы крыс. А сейчас маленькая детская ручка с обломанными ногтями гладила и чесала настоящее чудо. На глаза Киры навернулись слёзы.
***
На мне сидит что-то мягкое. Что-то мягкое сидит и ворчит. Чёрт, наверняка какая-нибудь блохастая псина залезла на стол. Глаза поднимались как бронированые люки орудийных башен и, открыв их, я тут же уронил веки. Таких глюков у меня ещё не было: если наличие киборга-кота в канализации ещё допустимо, то биоконструкт стоимостью в миллионы евро здесь – это нонсенс. А кот был мягкий, тёплый, пушистый – что сложно было ожидать от киборга – и вылизывл себе шёрсть длинным розовым языком. Приплыли, одним словом – как говорил Жан-Поль, «допился до котов». Когда я открыл глаза во второй раз, наваждение никуда не исчезло и вообще исчезать не собиралось, а, фыркая, развалилось у меня под боком.
– Быстро ты пришёл в себя. – отметил бесшмно вошедший Лют. – Я бы сказал: аномально быстро.
Ворвавшаяся следом за ним Кира ничего не сказала, а только прижалась к моей щеке своим заплаканым лицом и отшатнулась. Врач недоумённо взглянул на неё и, что-то пробормотав, уткнулся в компьютер.
– Хм, неудивительно, что у тебя так быстро восстановился уровень лейкоцитов. – Лют был не только удивлён, но и доволен открытием. – В тебе полно этого плавающего дерьма – наноботов, теперь все фильтры мне забьют. – проворчал он.
– Откуда во мне наноботы? – я хоть и был, мягко говоря, сильно удивлён, но всё же проникся доверием к Люту.
– Тебе виднее. В тебе капсула с наноботами – когда ты травишься своим очередным дерьмом или облучаешься – она активируется, выпуская их в кровь.
Отцовский подарок нашёл меня спустя много лет. Стало грустно и… какая-то пустота охватила всё вокруг, словно неожиданно начавшаяся осень.
Мар 4th
Список предыдущих глав и глоссарий >>>
Город, Дно, 4 сентября, 5:25pm
– Поговорим? – с жёстким акцентом поинтересовалась евросоло, когда второй зомби осел на пол. – Что, без ваших пушек вы не такие уж и крутые, а?
– Поговорим. – спокойно ответил Штрих.
– Что?!.. – телепатка вскочила из-за стола, опрокинув проектор. – Что это?!
– Halt! – рявкнула соло, наставляя пистолет на Квин.
– Опустите оружие, пожалуйста, – раздался из-за спины соло тихий и вежливый голос китайца (или корейца?). – Мне будет очень неприятно сжечь вас.
У Ченга не было огнемёта – но на его пальцах играло синее пламя, как в газовой горелке. «Ещё один… Цирк уродов, бля!».
– А ты уверен, что успеешь? – соло покачала на стальных пальцах пистолет с подствольником.
– Вы хотите проверить? – пламя охватило всю руку мутанта.
Конечно, евросоло оказалась в патовой ситуации: застрелить китайца означало повернуться спиной к двум конкурентам.
– Gut. Поговорим. – евросоло медленно убрала пистолет в кобуру и села напротив Джонса. – Let’z open our cardz?
– Будем говорить по-русски. – ответил бригадешеф. – Меня зовут Бен, это – Штрих.
– Мария. Наш… уже мой наниматель Франсис дю Лисс.
Вот тут-то хладнокровие изменило и Штриху, и Бенджамину Джонсу: первому — потому, что его неслабо кинули, второму – потому, что мало кто осмеливался кинуть Интерпол Техасского Рейха.
– Видимо, и ваш — тоже. Итак, я готова заплатить миллион евро. Прямо сейчас. – продолжала евросоло. – Как тебе такой biz?
– Согласна.
«Ещё бы эта уродка не согласилась!» – от злости Штрих впился ногтями в ладони. Мечты о верхнем уровне улетучивались на глазах.
Мар 2nd
Список предыдущих глав и глоссарий >>>
Пустоши, 4 сентября, 11:00pm
Я всегда считал, что сражаюсь с Системой, борюсь с ней. Вся моя жизнь прошла в рамках нонконформизма – я бастовал, я дрался на улицах, я взламывал сети, я швырял бутылки с зажигательной смесью в окна правительственных учреждений. Но, глядя сейчас, я могу увидеть, что вся моя жизнь была не то, что подчинена Системе, она была жизнью рыбки-прилипалы: убери Систему, и моя гибель была бы неотвратима и, в лучшем случае, быстра. Вся протестность каждого протестующего есть ни что иное, как выпускной клапан на древнем паровом котле: он необходим, но является всего-навсего одной из тысяч деталей. Yet another brick in the Wall. Когда пришло это понимание, тогда ушла жалость по прошлой жизни: к чему жалеть то, чего на самом деле не было – да и как на деле можно потерять никогда не существовавшее?
Самый главный и самый страшный протест состоит в том, чтобы перестать быть атомом. Кирпичом. Деталью. Жить рядом – мир-то один, да и тот слишком маленький, – но вне. Официальный ярлык сумасшедшего будет самым мелким неудобством из всех последующих. Но по сравнению с возможностью отстранённо наблюдать за мгновенным крахом «человечества» и оставить в живых своё Человечество – всё это лишь не стоящие внимания мелочи. Пусть даже я проживу всего на день, на час, на минуту дольше; пусть даже я умру задолго до.
***
Мар 1st
Список предыдущих глав и глоссарий >>>
Город, Дно, 4 сентября, 5:15pm
«Итак, эта сука передала чип своей дочке. Ближайший фиксер международного уровня – Квин Бии…». – Слэш остановилась передохнуть – синяк под бронёй, скорее всего, разросся уже во всю спину. – «Туда и двинем».
Даже работа в команде не смогла отучить евросоло от привычки разговаривать с самой собой.
***
Штрих забросил Мисти на заднее сиденье «Биззаррини» и приложил к шее аптечку из индпакета.
– Через дорогу… – раздражённо передразнил Джонс того «вменяемого» джанки. – У этих morons «через дорогу» и «через квартал» – одно и то же… Напарник!
– Да?
– Я проложил курс к ближайшему медицинскому складу. Let’s go without your fuckin’ jokes, yeah?
– Йес, йес… – проворчал фельдфебель.
Метаморф находилась в шоковом состоянии, но была жива. Чип у её дочери. Значит, оставшаяся соло пойдёт к Квин Бии либо будет искать девочку… «Вот и ловля на живца…». Рана на ноге затягивалась под слоем жидкого бинта – она оказалась довольно глубокой, но лезвие было без зазубрин, да и вызванный «Берсерк»-чипом адреналиновый бум позволял пока что не обращать на неё внимания.
Фев 15th
Самое сложное, конечно, это разработка ролевой системы. То, что за основу взята ADnD (трёшка), ситуации, однако, не меняет.
Если у кого-то возникнет желание полистать, покритиковать, обвинить автора в КГ/АМ-стве и пр. – добро пожаловать, вывешу здесь ссылки – качать совсем немного.
ОБН: ссылка на правила (архив запаролен).
Фев 10th
Почитав по наводке страдания Гасанова Доната Ашумовича (расового славянского волхва Богумила 13-го) по поводу того, что родноверы не смогли вывезти с Купалы свой мусор и чуть ли не говно закопать оказались не в состоянии, я всё больше прихожу к выводу, что родноверы – это абсолютно то же самое, что и эльфийские «толчки» годах в 90-х.
Честное слово, что родноверы (к примеру, на Купалах), которые боятся ручки замарать на выносе мусора… или на выносе кучки пьяных гопников из соседнего села – что толчки, которые в разы превосходящим количеством сливали дюжине «Грибных эльфов».