Выложил первую часть (главы 00…270 – сиречь, 1-40) одним файлом, чтобы было удобнее читать. По сравнению с выложенными в ЖЖ отдельными главами текст претерпел значительные изменения.

Скачать можно тут (PDF, 600Кб, без графики).

Очень хотелось бы видеть отзывы прочитавших.

Для незнакомых с произведением – рецензия от товарища Миротворца (le-pacificateur), оборотня в погонах и гестаповца:
Далее »

260

Город, Дно, 4 сентября, 5:55pm

…колокольный звон… гулко, гулко бьют колокола сквозь воду озера, на дне которого лежит Штрих. Внизу темно, но откуда-то сверху через мутную зелёную воду пробивается свет… монотонно колышатся водросли, проплывающая мимо трёхглазая рыба удивлённо косится на фельдфебеля… чья-то рука выдёргивает его наружу.
– Живой? – хриплый голос принадлежит кому-то знакомому… но кому?.. – Живой, blyad?! – когда интерполовец встряхнул его, Штрих наконец-то пришёл в себя. – Лягушатники аварийно приземлились в конце улицы, боятся высунуться. – как бы в пояснение своих слов, Джонс вытер кровь с лица и пару раз пальнул из своей «Пираньи» через перевёрнутую машину, раздалась французская ругань.
– Аварийно? – фельдфебеля слегка мутило, но это было ещё неплохо.
– Yep, девчонка пальнула в них из РЗРК, когда наша машина, – штурбаншеф заметно погрустнел. – Перевернулась.
– Охуеть. – Штрих попытался восстановить в голове последние события.
Далее »

250

Пустоши, 4 сентября, 11:30pm

Голод. Кровь. Смесь запаха крови и адреналина. Пахнет смертью. Запахи добычи. Позвать сородичей. Взять добычу в кольцо. На всех не хватит, но самые сильные наедятся до отвала. Я – в первую очередь.

***

Мы побежали в направлении, которое указала нам «ведьма» – одинокая вышка ЛЭП. Кусты били по лицу; я опустил голову вниз – так кровь не лилась в глаза, и я видел хотя бы кроссовки бегущей посередине Лейлы. Откуда-то слева раздалось злобное ворчание. Справа тоже. Теперь зарычали и сзади.
– Аааааааа! – я дал короткую очередь по кустам в одну сторону, потом – в другую; потом – длинные в обе стороны.
Спереди раздался крик Киры. Что-то схватило меня за лодыжку, и я упал – явно в последний раз, – бросил автомат и инстинктивно обхватил голову руками. Наступила почти что звенящая тишина.
– Кажется, Бог есть. – прохрипел я, когда понял, что, несмотря на горячее дыхание на затылке, меня не едят. – Какой-то из них точно есть.
Ещё через несколько секунд я осмелился медленно-медленно убрать руки и поднять голову. Сквозь мутную пелену, застилавшую всё на свете, было видно плохо, да и глаза щипало, но я разглядел стоявшего передо мной мутанта в «косухе» и джинсах. Чёрт побери, это был самый огромный мутант, которого я когда-либо видел. Я бы достал ему в лучшем случае до груди, а уж по ширине он превосходил меня раза в два. Но не это было самым удивительным: прижавшись к косухе упыря, стояла счастливая Лейла. Вздохнув, я опустил голову на прохладную землю.

Упыри, особенно не церемонясь, подхватили меня за руки и за ноги – я особенно не препятствовал – и куда-то понесли. Мимо меня проплыла ошеломлённое лицо Лейлы, расширенные глаза Киры… потом, кажется, меня потащили вниз, в канализацию, и я прижимался к измазанной кровью груди мутанта… Раскачивающийся потолок исчез сразу же, как упыри закрыли массивный люк и задвинули засов – они не нуждались в солнечном свете, опираясь исключительно на нюх и органы восприятия инфракрасных волн. Темнота и тишина, нарушаемая только шумом в ушах да плеском воды. Потом – свет, но не мертвенный свет ртутных ламп, а какой-то живой, желтовато-белый. Приглядевшись, я заметил, что он исходит от каких-то грибов, во множестве усеивающих стены и потолок. Меня внесли в достаточно чистую комнату, облицованную белым кафелем – здесь грибов было поменьше, но они так же выглядывали из щелей между плитками – и положили на металлический стол.
– Рейзор. – констатировал звучный, сильный голос у меня за головой; таким бы голосом только объявления читать по радио.
– Где Кира? – голова была словно вертолёт с повреждённым винтом, а рот наполнен сочащейся из-под зубов кровью.
– Та девушка… – задумчиво протянул человек. – Она в безопасности. Думай о себе. – говоривший обошёл стол, чтобы я его видел. – Моё имя – Лют. Ты ведь меня искал?
Высокие ботинки, мешковатые штаны расцветки «эдельвейс» да светло-серая майка с синей бейсболкой – так выглядел человек (точно ли человек?), который, по словам Жан-Поля Крикса, мне поможет. Впрочем, его внешность была не более экзотична, чем его облик.
– Я знаю, кто тебе открыл моё имя, и я доверяю этому человеку. Но я не доверяю тебе. Ты – дерьмо. Мусор. Мешок городских отбросов. – выражение лица Люта ничуть не изменилось, когда он это говорил. – Хочешь узнать, чем «кровожадные упыри-каннибалы» отличаются от таких, как ты? Они – естественны. Они – дети той экосистемы, что родила их, и они остались такими же, как при рождении. Они идеально вписываются в экосистему без посторонней помощи. Ты же пытаешься компенсировать свою несостоятельность электроникой и наркотиками. Вы все ведёте жизнь паразитов, глистов.
Я повернулся и сплюнул на пол.
– Мне срать на твоё мнение. Жан-Поль сказал, что ты можешь помочь – цена…
– Цена будет велика, но соразмерна. Жаль, что ты не дослушал меня, но всему своё время. Итак, дружок, у тебя лучевая болезнь. – Лют пододвинул ногой стул и сел рядом, с интересом глядя мне в лицо. – Что-нибудь принимал?
– «Нетадон». – мне было противно, что меня рассматривают, как Павлов – собаку, но выбора у меня не было.
– Отлично, только благодаря этому ты ещё жив. – в его руках словно из ниоткуда появился портативный кровеанализатор, который он сразу же приложил к подушечке пальца. – Как я и думал, уровень лейкоцитов крайне низок. Впрочем, по тебе это и так видно. – Лют медленно, но верно начинал выводить меня из себя.
Когда он отвернулся, чтобы достать что-то из шкафа, я вытащил из кобуры пистолет и взвёл курок.
– Если ты, блядь, местный юморист, то ты не там хохмишь. – прошипел я.
– Мне импонирует твоё мужество. – не меняя тона и мимики ответил Лют, подходя ко мне с какими-то трубками. – Будь добр, опусти руку, мне нужны твои вены, а так неудобно. Спасибо. Придётся делать полный гемодиализ, – с интересом продолжал он, вводя в меня иглы, – Должно помочь. И ещё «Феррумлек» до кучи. Понимаешь, – он оторвался от размышлений, – У упырей солидная устойчивость ко всем трём видам излучения, как и у Киры. Потрясающе. Ещё ни разу ко мне не попадал облучённый второй степени.
– Что с Кирой? Всё нормально? – от вида всех этих трубок, уходящих в меня, меня замутило.
– Она идеальна. Ни миллиграмма электроники, но такое!.. такая!.. – впервые у врача не нашлось слов.
– Она биоконструкт; хреновый ты специалист.
– Я знаю, что биоконструкт. – Лют не обиделся, подсоединяя через отверстия в столе какие-то датчики к моей спине. – Модель «Рысь-IV». Я занимался разработкой биолезвий. Прекрасная работа – эти «Рыси», я просто влюблён в них. Эй, ты в сознании? – я как раз собирался вырубиться, но утвердительно кивнул. – Лучше, если ты будешь в сознании ещё хотя бы пару часов.
– Хорошо.
– Понимаешь, так я лучше прослежу за динамикой…
«Хер тебе» – мстительно подумал я и всё-таки вырубился. Следи теперь, блядь, за своей динамикой.

***

Кира молча ходила взад-вперёд по коридору перед операционной. Чувство вины жгло её – ведь она первая должна была почувствовать радиоактивное пятно, для неё они – как яркая краска на белой стене. Но её низкая чувствительность к гамма-излучению сыграла злую шутку. Расслабилась. Не заметила. Какой из неё разведчик-сиу, если она не смогла перенастроиться, если даже не вспомнила о том, что у людей другое восприятие радиации? Кира закусила губу и сжала кулаки.
– Интересный случай. – задумчиво произнёс вышедший из дверей Лют. – Будет жить! – спешно пояснил он, когда сиу развернулась к нему. – У него лучевая болезнь II степени, поражён частично спинной мозг и, если тебе интересно, мост на эту дрянь, нейропроцессор. Само собой – анемия и начинающаяся цинга, – говоря это, врач не переставал неприкрыто разглядывать Киру.
– Я тоже интересный случай? – холодно поинтересовалась девушка.
– Да. – беззастенчиво ответил Лют, но убрал восхищённый взгляд с кириной груди. – Очень любопытный с точки зрения биоконструировани… – он не закончил фразу, так как очень сложно говорить с бритвенной остроты лезвиями, прижатыми к горлу с обеих сторон.
Я имею ввиду «опасные бритвы», конечно, а не современные «Gilette», с четырьмя лазерно заточенными керамическими лезвиями, и уж тем более не депиляционные бактерии.
– Слушай меня внимательно, бионик. Я – биорг, но мне не нравится, когда меня в это тыкают носом. Понял? – Лют не мог кивнуть, но очень выразительно заморгал. – А ещё я очень опасный биорг, которому наплевать на то, кто ты и почему упыри тебя уважают. – Лют заморгал как коньюктивитный кролик, всем своим видом показывая, что он раскаивается, очень сожалеет, ни в коем случае не имел в виду ничего оскорбительного и вообще готов извиняться. – Отлично. – резюмировала сиу, втягивая лезвия.
Лют нервно потёр шею.
– Извини. Я врач и действительно был одним из ведущих биоников «Газпрома», пока меня не выгнали. – по играющим желвакам было видно, что это его больная тема. – Я разрабатывал биооружие – было бы смешно, если бы меня убили моим же проектом. – он самодовольно указал на кирины руки.
– Замяли. – сиу села на низкий диванчик и устало откинулась на спинку. – С Рейзором точно всё будет хорошо? Если нужно, у меня есть контур наноботов, можно взять пункцию.
– Не понимаю, почему… Да, я гарантирую: через пару-тройку дней он встанет на ноги. Твои боты не нужны – я использую новейшие разработки «Газпрома» и кое-что, что я заимствовал от Homo Hemofilius.
– Упырей. – уточнила Кира.
– Не люблю это слово, оно не во многом отражает их суть. Понимаешь, они не те упыри, которых ты видела в старых фильмах Ромеро – они мыслят, говорят, любят, страдают. Да, есть взбесившиеся психи, подобные тому, что на вас напал, но разве среди людей таких нет? Это бешеные упыри нападают на людей, не мы. – Лют с таким жаром защищал упырей, что стало понятно: тут не простая взаимовыгода или профессиональный интерес. – Это такие же люди, только высшие. Они действительно высшая раса – если человеку, чтобы выжить, нужен город, нужен тёплый сортир, электричество, отопление и ещё чёрт знает что, то упырям это не нужно. Время людей безвозвратно прошло, Кира. Я ведь и сам не так давно инициализировал мутагенную процедуру, чтобы стать таким же, как они, а не как ошибка природы, гордо именующая себя Homo Sapiens.
– Я ведь тоже человек, Лют.
– Нет. – врач бесстрашно посмотрел в глаза Кире. – Ты – биологическая конструкция, ты похожа на человека так же, как и гемофилы.

Будто зная, что пора уже прервать этот неприятный для обеих сторон разговор, в коридор ворвалась Лейла, прижимая к груди таращащего в непонимании глаза кота. Вы ведь в курсе, что проще увидеть Христа или Будду вживую, так как коты не являются даже в наркотических снах?
– Лейла!.. – поражённая Кира привстала. – Он ведь живой!
– Да, мне его Гарик подарил! – следом за девочкой, пригнувшись, вошёл тот самый огромный упырь и, смущённо застыл у стены.
Кот утробно замурчал под детской рукой и наконец-то успокоился. Его появление граничило со сверхъестественным потому, что коты покинули людей, как и Бог. Расплодившиеся без меры стаи собак стали бичом мегаполисов ещё в начале XXI века, а уж после войны их поголовье достигло и вовсе чудовищных размеров. Вскоре коты ушли – не по одиночке, а все вместе, как будто ими руководил некий надразум – постовые на выездах из города говорили, что заросли по бокам от дороги светились от тысяч кошачьих глаз. Коты ушли, а людям остались только стаи постепенно дичающих людоедов да миллионы крыс. А сейчас маленькая детская ручка с обломанными ногтями гладила и чесала настоящее чудо. На глаза Киры навернулись слёзы.

***

На мне сидит что-то мягкое. Что-то мягкое сидит и ворчит. Чёрт, наверняка какая-нибудь блохастая псина залезла на стол. Глаза поднимались как бронированые люки орудийных башен и, открыв их, я тут же уронил веки. Таких глюков у меня ещё не было: если наличие киборга-кота в канализации ещё допустимо, то биоконструкт стоимостью в миллионы евро здесь – это нонсенс. А кот был мягкий, тёплый, пушистый – что сложно было ожидать от киборга – и вылизывл себе шёрсть длинным розовым языком. Приплыли, одним словом – как говорил Жан-Поль, «допился до котов». Когда я открыл глаза во второй раз, наваждение никуда не исчезло и вообще исчезать не собиралось, а, фыркая, развалилось у меня под боком.
– Быстро ты пришёл в себя. – отметил бесшмно вошедший Лют. – Я бы сказал: аномально быстро.
Ворвавшаяся следом за ним Кира ничего не сказала, а только прижалась к моей щеке своим заплаканым лицом и отшатнулась. Врач недоумённо взглянул на неё и, что-то пробормотав, уткнулся в компьютер.
– Хм, неудивительно, что у тебя так быстро восстановился уровень лейкоцитов. – Лют был не только удивлён, но и доволен открытием. – В тебе полно этого плавающего дерьма – наноботов, теперь все фильтры мне забьют. – проворчал он.
– Откуда во мне наноботы? – я хоть и был, мягко говоря, сильно удивлён, но всё же проникся доверием к Люту.
– Тебе виднее. В тебе капсула с наноботами – когда ты травишься своим очередным дерьмом или облучаешься – она активируется, выпуская их в кровь.
Отцовский подарок нашёл меня спустя много лет. Стало грустно и… какая-то пустота охватила всё вокруг, словно неожиданно начавшаяся осень.

Список предыдущих глав и глоссарий >>>

240

Город, Дно, 4 сентября, 5:25pm

– Поговорим? – с жёстким акцентом поинтересовалась евросоло, когда второй зомби осел на пол. – Что, без ваших пушек вы не такие уж и крутые, а?
– Поговорим. – спокойно ответил Штрих.
– Что?!.. – телепатка вскочила из-за стола, опрокинув проектор. – Что это?!
– Halt! – рявкнула соло, наставляя пистолет на Квин.
– Опустите оружие, пожалуйста, – раздался из-за спины соло тихий и вежливый голос китайца (или корейца?). – Мне будет очень неприятно сжечь вас.
У Ченга не было огнемёта – но на его пальцах играло синее пламя, как в газовой горелке. «Ещё один… Цирк уродов, бля!».
– А ты уверен, что успеешь? – соло покачала на стальных пальцах пистолет с подствольником.
– Вы хотите проверить? – пламя охватило всю руку мутанта.
Конечно, евросоло оказалась в патовой ситуации: застрелить китайца означало повернуться спиной к двум конкурентам.
– Gut. Поговорим. – евросоло медленно убрала пистолет в кобуру и села напротив Джонса. – Let’z open our cardz?
– Будем говорить по-русски. – ответил бригадешеф. – Меня зовут Бен, это – Штрих.
– Мария. Наш… уже мой наниматель Франсис дю Лисс.
Вот тут-то хладнокровие изменило и Штриху, и Бенджамину Джонсу: первому — потому, что его неслабо кинули, второму – потому, что мало кто осмеливался кинуть Интерпол Техасского Рейха.
– Видимо, и ваш — тоже. Итак, я готова заплатить миллион евро. Прямо сейчас. – продолжала евросоло. – Как тебе такой biz?
– Согласна.
«Ещё бы эта уродка не согласилась!» – от злости Штрих впился ногтями в ладони. Мечты о верхнем уровне улетучивались на глазах.

Далее »

Список предыдущих глав и глоссарий >>>

230

Пустоши, 4 сентября, 11:00pm

Я всегда считал, что сражаюсь с Системой, борюсь с ней. Вся моя жизнь прошла в рамках нонконформизма – я бастовал, я дрался на улицах, я взламывал сети, я швырял бутылки с зажигательной смесью в окна правительственных учреждений. Но, глядя сейчас, я могу увидеть, что вся моя жизнь была не то, что подчинена Системе, она была жизнью рыбки-прилипалы: убери Систему, и моя гибель была бы неотвратима и, в лучшем случае, быстра. Вся протестность каждого протестующего есть ни что иное, как выпускной клапан на древнем паровом котле: он необходим, но является всего-навсего одной из тысяч деталей. Yet another brick in the Wall. Когда пришло это понимание, тогда ушла жалость по прошлой жизни: к чему жалеть то, чего на самом деле не было – да и как на деле можно потерять никогда не существовавшее?
Самый главный и самый страшный протест состоит в том, чтобы перестать быть атомом. Кирпичом. Деталью. Жить рядом – мир-то один, да и тот слишком маленький, – но вне. Официальный ярлык сумасшедшего будет самым мелким неудобством из всех последующих. Но по сравнению с возможностью отстранённо наблюдать за мгновенным крахом «человечества» и оставить в живых своё Человечество – всё это лишь не стоящие внимания мелочи. Пусть даже я проживу всего на день, на час, на минуту дольше; пусть даже я умру задолго до.

***

Далее »

Список предыдущих глав и глоссарий >>>

220

Город, Дно, 4 сентября, 5:15pm

«Итак, эта сука передала чип своей дочке. Ближайший фиксер международного уровня – Квин Бии…». – Слэш остановилась передохнуть – синяк под бронёй, скорее всего, разросся уже во всю спину. – «Туда и двинем».
Даже работа в команде не смогла отучить евросоло от привычки разговаривать с самой собой.

***

Штрих забросил Мисти на заднее сиденье «Биззаррини» и приложил к шее аптечку из индпакета.
– Через дорогу… – раздражённо передразнил Джонс того «вменяемого» джанки. – У этих morons «через дорогу» и «через квартал» – одно и то же… Напарник!
– Да?
– Я проложил курс к ближайшему медицинскому складу. Let’s go without your fuckin’ jokes, yeah?
– Йес, йес… – проворчал фельдфебель.
Метаморф находилась в шоковом состоянии, но была жива. Чип у её дочери. Значит, оставшаяся соло пойдёт к Квин Бии либо будет искать девочку… «Вот и ловля на живца…». Рана на ноге затягивалась под слоем жидкого бинта – она оказалась довольно глубокой, но лезвие было без зазубрин, да и вызванный «Берсерк»-чипом адреналиновый бум позволял пока что не обращать на неё внимания.

Далее »